#самсебеэкскурсия: конспект водной прогулки «Италия на Неве»

01.08.2022

#самсебеэкскурсия: конспект водной прогулки «Италия на Неве»
1910 год. Немцев в двухмиллионном городе – более 50 000 человек, французов – 3 700. А итальянцев – всего тысяча-полторы.

Но практически с момента основания города выходцы из Италии занимали ключевые позиции в архитектурной, художественной и театральной жизни столицы. Джакомо Кваренги, Карло Росси, Антонио Порто, Доменико Трезини, Луиджи Руска формировали архитектурный облик столицы.

Мы на главной площади города – водной. Здесь даже биржа должна была принадлежать Кваренги, но, начав строительство, её разобрали, а потом заказали цельный ансамбль уже Тома де Томону. А между тем «Люблю тебя, Петра творенье» описывает архитектуру Джакомо Кваренги.

Да и «В Европу прорубить окно» тоже имеет итальянский след. Само выражение не пушкинское: «окно в Европу» было употреблено итальянским писателем Франческо Альгаротти. О чём Пушкин честно упомянул в примечании к своей поэме: «Альгаротти где-то сказал: "Петербург – это окно, через которое Россия смотрит в Европу"». А вот глагол действия «прорубить» окно – это уже образ, придуманный Пушкиным. Аналогично – подход Петра I, когда в какой-либо области он переносил на российскую почву европейское, это не копирование, а компиляция лучшего опыта.


Мы уже на Крюковом канале. Никольский, как и все рынки, – типичная открытая галерея в аркадном стиле: его придумали в Италии. Выясняем, что даже барочный Никольский морской собор Святителя Николая Чудотворца причудливым образом связан с Италией. 4/5 мощи Николая Мирликийского были похищены из Миры (Турция) моряками из итальянского города Бари, остатки – позже, и доставлены в Венецию. Так святитель Николай стал одним из святых покровителей Венеции.


Бывший Большой театр (нынешняя консерватория) напоминает о том, что итальянская оперная труппа постоянно выступала на этой сцене вплоть до 1885 года. Приезжала и императорская труппа Италии, уровень которой настолько разительно отличался от русской, что партии итальянских опер приходилось переписывать под столичные голоса. А Джузеппе Верди специально для российского театра написал «Сила судьбы» и лично приезжал ставить её в Россию.


Балет. Тут блистала Мария Тальони. Это династия. Отец Филипп Тальони оценил и развил талант своей дочери, он сам ставил для неё балеты под её возможности как танцовщицы, в частности он автор хореографии в балете «Сильфида». Его задачей было показывать дочку в лучшем виде, нивелируя её недостатки (а их был целый набор: худоба, сутулость, нестандартные пропорции и пр.), и продемонстрировать её возможности: её необычайную лёгкость и способность скрывать физическое усилие. Следуя великокняжеской традиции иметь балерину в фаворитках, русский князь Александр Васильевич Трубецкой купил венецианское палаццо Ка-д’Оро и подарил его балерине. Тальони тут же затеяли грандиозную реконструкцию, изуродовав внутренности палаццо до неузнаваемости.

Дворцы Юсуповых: знаменитые «Амур и Психея», которых мы привыкли видеть в Эрмитаже, отсюда – это заказ Юсупова венецианскому скульптору Антонио Канове.

Ну и конечно, Италия была главным местом, куда отправлялись лучшие ученики Академии художеств. Существовало специальное Общество поощрения художников. Карл Брюллов и его брат Александр Брюллов были среди них. Отсюда и идея Magnum opus’а Брюллова – «Последний день Помпеи», написанная по заказу мецената Демидова и преподнесённая им Николаю I, который поместил её в Эрмитаж, а затем подарил Академии художеств. Картина пользовалась в столице таким огромным успехом, что даже Пушкин посвятил ей стихотворение «Везувий зев открыл»:


Везувий зев открыл – дым хлынул клубом – пламя
Широко развилось, как боевое знамя.
Земля волнуется – с шатнувшихся колонн
Кумиры падают! Народ, гонимый страхом,
Под каменным дождём, под воспалённым прахом,
Толпами, стар и млад, бежит из града вон.


Несмотря на успех своей работы в России, Карл Брюллов не торопился возвращаться из вдохновляющей Италии на родину, но получил важный госзаказ: участвовать в росписи плафона Исаакиевского собора. Однако тяжёлая работа в сыром недостроенном соборе слишком контрастирует с климатом, к которому Брюллов уже успел привыкнуть: здоровье подорвано, он получает освобождение от работ и скоро скончается в любимой Италии. А живопись его заменят мозаикой, изучать технологию каковой поедут всё в тот же Рим. Благодаря брату Карла Александру в Зимнем появятся и помпейские интерьеры.

А вот столь привычные Петербургу львы тоже роднят нас с Венецией: лев – образ святого Марка, покровителя Венеции. Те, что на Дворцовой пристани, – прямая флорентийская копия. Лоджии же Рафаэля в Ватикане настолько пленили воображение Екатерины II, что теперь мы видим их чуть изменённую копию на здании Эрмитажа.

Во флорентийском стиле выстроен и соседний Владимирский дворец. И двор Михайловского замка имеет прототипы в классической архитектуре Италии – дворец в Капрароле. Это впечатление вывез оттуда Павел I, когда путешествовал по Европе под именем графа Северного.


Ну а итальянская фамилия Чинизелли, появившаяся на цирке после реконструкции, прямо напоминает, кто основал первый стационарный цирк. Ведь до того, как эта цирковая династия наездников попала в царский фавор, стационарного цирка в столице не было. Его посещение сразу вошло в моду решительно у всех социальных слоёв: ведь в программе были даже водные феерии. А в дневное время циркачи тренировали на манеже конногвардейцев.

Летний сад – итальянский насквозь: ведь именно из Италии Пётр привёз в Россию первую в её истории «обнажёнку». Скульптуры-аллегории заказывались на актуальные для петровского времени сюжеты. А те кони, что на Аничковом мосту, – это обратная ситуация: две их точных копии были отправлены в Неаполь как подарок неаполитанскому королю.

Говорят, что в Летнем саду излагал свои планы Екатерине II сам Казанова, долго проживший в Петербурге. Искатель не только благосклонности богатых женщин, но и госзаказов, итальянец предлагал устраивать государственную лотерею по примеру Франции и перевод календаря с юлианского на григорианский, но ничего не вышло. Зато в русской истории остался неожиданным образом: Екатерина лично написала об этом мошеннике назидательную пьесу «Обманщик», где героем был известный у нас каждому граф Калиостро.


После революции итальянцы бегут из России. А те, кого вы вместо исчезнувших туристов встретите на улице, – это рестораторы, студенты или преподаватели. Чего? Конечно, кулинарии и искусства.

Вернуться к списку

Отзывы


Чтобы оставить отзыв вам необходимо авторизоваться.